Испанский башмачок

«Вот гад!!!»

Эдик в бессильной злобе проводил взглядом серебристый джип, скрывшийся за углом, затем опустил глаза на свою новую финскую куртку. Огромные мутные пятна мгновенно расползлись по светлой ткани, словно кляксы по тетрадке нерадивого школьника. Брюки постигла та же участь. Вообще, Эдику показалось, что его просто взяли и положили в лужу лицом вниз. Целиком. Потом подняли и поставили на место. Быстро и качественно. Замочили без кипячения. Причём так быстро, что он даже не успел увернуться.

Самым актуальным моментом для Эдика, страдавшего хронической простудой, были промокшие насквозь ботинки. Набежавшая от лужи волна по щиколотку затопила ноги, превратив носки в неотжатую половую тряпку. «Цунами, блин!»

«Да, весёленькое начало дня. Идёшь в отличном настроении на работу, любуешься утренним городом, строишь чёрные планы, и вдруг какая-то сволочь на крутом джипе уделывает тебя грязью с головы до подмёток. Причём самым подлым и циничным образом, словно не человек ты, а забор деревянный. Хотя бы притормозил. Так нет, на полном ходу получите! Можете жаловаться. Он, наверное, и не заметил. Не зря стекла на джипе тонированные, чёрные, как вода из лужи».

Эдик достал платок, обтёр лицо. Кое-как отряхнул куртку. Придётся тащить её в химчистку, воду из наших луж не возьмёт ни один порошок. Значит, ещё тысячу долой из семейного бюджета. На ровном месте. «Спасибо тебе, неизвестный герой…» Печально вздохнув, он обогнул лужу, перебежал улицу и заскочил в подъезд. Одно утешение, что окатили рядом с работой, а то б в метро не пустили.

Вообще-то, сегодня была суббота. Просто накануне Эдик не успел закончить реставрацию наружной лепнины окна, пришлось выйти в выходной день. В понедельник – срок, не выполнишь задание, фирме повесят неустойку. Что эхом вновь отзовётся на том же несчастном бюджете. Эдик занимался реставрацией фасадов старинных особняков, вернее их архитектурных излишеств, в основном лепнины. Работа чисто механическая, за творческую сторону отвечали дизайнеры. Его фирма подписалась придать лоск фасаду дореволюционного особняка на Мойке, в котором когда-то обитал дальний родственник одного из царей. Ныне особняк предоставил свои просторы какому-то государственному архиву, паре нотариальных контор и туристической фирме. Эдик имел узкий круг работ – обрабатывал шесть окон согласно вручённым ему эскизам. Задание не особо тяжёлое в смысле ремесла, но трудновыполнимое ввиду сжатых сроков. Питер стремительно приближался к трехсотлетию, шеф дорожил каждым днём.

Эдик поздоровался со знакомым охранником, пожаловался на происшествие, выслушал соболезнования, взял ключ и поднялся на третий этаж, в комнату с недоделанным окном. В комнате размещалась часть архива – сплошные стеллажи с папками. Здесь же валялись мешки с остатками гипса, цемента и глины, грудились банки с краской и растворителями. Рабочий уголок. Кроме Эдика, на работу сегодня никто не вышел, что и понятно – начало дачного сезона, никакой юбилей не заменит удовольствия от посадки