Ля-ля-фа

Куплет первый

– Подъем!!!

Это, похоже, мне. Точно, мне. Потому что я тут один. Соседа-попутчика увели (или увезли) полчаса назад вместе с вещами. Но я уточню, вдруг сержант что напутал?

Сержант, однако, не напутал. Ясно, лишние вопросы в приличном месте задавать не принято. Синяк от дубинки заживет через неделю-две.

– Понятно?

Понятно. Очень больно. Очень неприятно. Очень обидно. Потому что напрасно. Не столько дубинкой, сколько по жизни.

Я человек случайный. Нет, не вообще случайный, а здесь случайно оказавшийся. Чисто случайно. Шел, упал, очнулся… На моем месте должен был быть…

Ничо подобного. Отвечает тот, кто попадается. Так что кто там должен на твоем месте быть – никого не волнует. Сейчас на этом месте – ты. Лично ты, как субъект, как клеточка большого общественного организма. Маленькая больная клеточка. Болезнь не должна прогрессировать. Экстренная терапия. А синяки на заднице? Ничего. Ты – на своем месте.

– Прямо.

Клеточка выплывает из клеточки, потирая верхнюю оконечность бедра. Клеточка вдет по длинному коридору мимо снующих в форме и без оной людей, мимо скользящих взглядов, усмешек и безразлично скошенных уголков губ. Это их обычный день, это их обычный клиент. Клиент-Никто. Клиент-Ничто.

Я – никто. Гайка на конвейере.

– Сюда.

Я помню. Не совсем уж гаечный. Потолок в дырку. Как дуршлаг. Выгоревшие шторы. Столик, стульчики. Чернильница. Мужичок. Другой. Ну да, Игорь Анатольевич предупреждал, что сам он не уполномочен. Что будет другой, с утра. Который уполномочен. Наверное, этот и есть. Му-жи-чок.

– Томин?

Это снова мне. Потому что я и есть Томин. Однофамилец знаменитого телесыщика. Коля Томин, человечек-никто. Мужичок, однако, стремный – крутит в руках мою паспортину с достаточно объективной фотографией и уточняет, Томин я или не Томин. Нет, я Знаменский. Пал Палыч.

Но дубинкой больше не хочу. Спрашивали – отвечаем.

– Томин.

– Николай Григорьевич. Тысяча девятьсот семьдесят шестого года рождения. Верно?

Головастый мужичок. Конечно, верно. Вернее верного. Паспорт-то настоящий.

– Правильно.

– Очень хорошо, Николай Григорьевич. Моя фамилия – Небранский, старший следователь РУВД. Зовут Анатолий Игоревич. Вот, ознакомился с материалом. Пренеприятнейшая ситуация.

“Как же вы докатились?” – это я про себя.

– Как же вы докатились? – это он вслух.

– Не знаю.

Самый универсальный ответ. Ну, не знаю, в самом деле. “Колобок, колобок, куда ты катишься? Я тебя съем!” – “Не ешь меня, дяденька следователь из РУВД, я тебе песенку спою”.

“Очень странно. Не судим, не задерживался, на учете в ИДН не состоял. И вот те раз. Коробок анаши, изъятый при досмотре оперуполномоченным уголовного розыска. Очень непонятно”.

Да уж, конечно, Я и сам сначала не понял. Подваливает Игорь Анатольевич. “Здоров, Томин. Все бездельничаешь?” – “Я не бездельничаю, Игорь Анатольевич, я временно безработный. Второй год. А время, между прочим, на то и время, что границ не имеет. Оно все время временно. Да