Пассажир «Летучего голландца»

Что знают о тоске люди, прожившие обычную жизнь! Я имею в виду, конечно, продолжительность пребывания в бренной оболочке, а не количество страданий и несчастий, выпавших на долю того или иного человека. Только время имеет значение. Иногда мне кажется, что время – это и есть тоска. Секунды сплетаются в разреженную сеть, незримую липкую паутину, которая улавливает разум; наслаиваясь, осаждаясь в минувшем, складываясь в годы, десятилетия и столетия, секунды образуют тяжелую гнетущую пелену, непроницаемую для ветра, солнца и музыки ткань савана, в который завернуто мое все еще живое тело.

Тоска – сгустившееся время. Но не затвердевшее подобно стене вечности. Трясина. Битум, в котором увязли тысячи птиц моих мыслей, желаний и несбыточных надежд. Мне уже никогда не взлететь, не вырваться из когтей судьбы, не подняться в пронизанный светом простор, не ощутить беспредельность мира, не испытать радость, не обрести веру.

Мои чувства притуплены. Я слишком долго плаваю на этом корабле. Я слишком долго живу среди теней. Я уже не знаю, кто я. Судя по сделанным мною зарубкам, густо испещряющим доски, мое плавание длится несколько веков. Никто не живет так долго. Я не нуждаюсь в пище и воде. С другой стороны, я осязаю рукоять ножа, канаты, древесину, свою медленно дряхлеющую плоть. Невероятно медленно…

Теперь я понимаю, что означали прощальные слова человека, по милости которого я оказался на борту «Голландца». Я не виню его. Он был невольным искусителем, слепым орудием проклятия. Все мы – пальцы многорукого дьявола. Чтобы заполучить любого из нас, ему достаточно пошевелить пальцем.

Наверное, нет места в океане, где не побывал бы этот корабль. Нет ветра, который не наполнял бы эти зловещие темные паруса. Нет шторма, под натиском которого не скрипели бы эти старые мачты. Нет вод и туманов, которые не раздвигал бы этот деревянный корпус, не подверженный гниению, облепленный раковинами и водорослями, будто мантия короля призраков, замедляющая движение своего неудержимого обладателя.

Этот корабль плавает всюду от северных до южных льдов. Возможно, он обладает сверхъестественным свойством появляться одновременно в разных местах, отделенных друг от друга тысячами миль и плитами континентов, – но я вижу только, как «реальности» наслаиваются на фантазии, теряют свои надменные претензии на единственность и превращаются в иллюзии и сны.

Одного только не дано этому кораблю – пристать или хотя бы приблизиться к берегу, чтобы освободить от чар единственного живого пассажира.

Я не уверен, что это ЗЛЫЕ чары. Может, мой слабый дух просто не выдерживает бремени вечности и одиночества. Иные мистики позавидовали бы мне. Я проношусь сквозь эпохи, с одинаковой легкостью ускользая от тьмы и от света. Я гость в чужих фантазиях, я принадлежу кораблю, который есть незаконнорожденное дитя смехотворных легенд, изгнанник всех измерений, кладезь плохих предзнаменований.

Но хуже всего маяки. Их свет означает немыслимую пытку. Вот когда проклятие начинает работать по-настоящему.