Реваншист. Часть первая (СИ) - Страница 1

Изменить размер шрифта:

Дроздов Анатолий Федорович

Реваншист. Часть первая

Анатолий Дроздов

Реваншист

Роман. Часть первая

1.

Вокруг была тьма.

Нет, не ночь - та не бывает такой непроглядной. КА ни укрывай окна окна шторами, свет все равно пробьется, и привыкший к темноте глаз различит проступающие в серой мгле стены и мебель. На забытье мое состояние тоже не походило: ведь я размышляю? Сон? Сны не бывают черными, это миф. Спящий человек всегда что-то видит: людей, животных, дома, природу... Ничего подобного вокруг не наблюдалось: тьма стояла плотная, почти осязаемая. Я попробовал пошевелить руками, затем ногами - ничего не вышло. Я вообще не чувствовал своего тела - его будто и не было. "Значит, я умер, - пришло осознание. - Дочь обрадуется".

Странно, но эта мысль почему-то не взволновала. Да и с чего? Со дня, как меня выкинули на пенсию, я не шел, а бежал к могиле. Вылезал из квартиры лишь магазин за очередной партией бухла и квасил до посинения, пропивая остатки сбережений и печень. Печень на удивление выдержала, а вот сердце - нет. Когда грудь сдавило, и накатил страх, инстинкт заставил меня уцепиться за жизнь. Я вызвал скорую и открыл дверь. Затем упал - там же, в прихожей. Это было последним, что я помнил.

"Интересно, где я умер: дома или в больнице?" Мысль мелькнула, чтобы пропасть: какая разница? "Где меня похоронят?" Да не все ли равно? Дочь наверняка выберет кремацию - так дешевле. Урну с прахом забирать не станет - сейчас так многие сейчас поступают. Зачем возиться? Из крематория позвонят раз-другой и угомонятся. Урну где-нибудь прикопают. На колумбарий дочь тратиться не будет. Государство выделяет на погребение пособие, которого хватит и на колумбарий, но дочь постарается сэкономить. Еще и с холдинга помощь стрясет. В моем пенсионном удостоверении стоит штамп "ветеран труда". В этом случае в соответствии с законом организация обязана участвовать в погребении. Дочь это знает: она у меня умная. Кандидат юридических наук как-никак. Холдинг потратится на автобус, от Союза писателей пришлют венок. У них это отработано. Большая часть членов Союза - старики, а те имеют обыкновение умирать. Союз пришлет делегатов, те посидят, выпьют, толкнут речь о заслугах усопшего, пожелают ему земли пухом. После чего обо мне забудут - как и о других. Кому сегодня интересны писатели? Ведь есть Ютуб, компьютерные игрушки, фильмы, наконец. С ними легче. Все для тебя разжевали, открывай рот и глотай. К чему утруждать мозг? Ну, или то, что у них в черепах...

Воспоминания накатывали солено-горькие, как океанские волны. Еще там, за Гранью, я осознал: жизнь прожита зря. И ведь не бездельничал: пахал так, что кости скрипели. У меня было все, что составляло предмет гордости советского человека: семья, квартира, машина, дача... В 90-е все посыпалось. Сначала сбежала жена. "Милый, в Италии платят такие деньги за уход за стариками, я заработаю и вернусь". Ухаживать ей так понравилось, что решила не возвращаться. Дочь-подросток осталась с отцом. Ее нужно было выводить в люди, и я лез из кожи. Репетиторы, вуз, аспирантура, защита диссертации - все требовало денег. Зарплаты не хватало. Но тут выяснилось, что за книги в России стали платить. Для меня начался звездный сезон или каторга - это как считать. Приходя домой, я ужинал и садился за клавиатуру. Стучал по клавишам до глубокой ночи. Утром, невыспавшийся, бежал на работу. Эльфы, орки, гоблины, гномы - вся эта хрень путалась в мозгах, но пипл хавал, книги раскупали, а на счет капали вожделенные рубли. Их хватило, чтобы купить дочери трехкомнатную квартиру, а вот на мебель - уже нет. К тому времени в литературу пришел кризис, орки с гоблинами читателю надоели, а ничего другого в голову не приходило. Гонорары иссякли. Дочь с зятем обиделись. Как же, они рассчитывали! Я предложил им зарабатывать самим. Это возмутило их до глубины души. Дочь пыталась уговорить меня сменить трехкомнатную квартиру на однокомнатную, разницу, естественно, отдав ей, но тут я уперся. В эти стенах я прожил более тридцати лет, и они много для меня значили. Дочь с зятем ушли, хлопнув дверью, и более не появлялись. На звонки не отвечали. От чужих людей я узнал, что стал дедом, но внука мне не показали.

Оставалась работа. В 90-е, сообразив, что теряю моторность, я уговорил руководителя одной важной организации учредить журнал. К тому времени издания возникали один за другим, но прогорали быстро. Мы выжили - команда была хорошей. Работалось интересно. Все фонтанировали идеями, и мы претворялись их в жизнь. Журнал толстел и рос в тираже. Мировой кризис нас не затронул - только окрепли. Журнал знали в стране и за рубежом. Главный редактор в моем лице ездил по конференциям, где выступал с докладами. Их растаскивали на цитаты. У меня брали интервью... А потом у директора холдинга, которому принадлежал журнал, образовался племянник - выпускник журфака. Родного человечка следовало пристроить. Для начала его всадили мне заместителем - набраться опыта. Для этого требовалось наличии мозгов, у племянника они отсутствовали. Тем не менее, вскоре он решил, что созрел. Чем меньше человек знает, тем больше у него апломба. Последний контракт со мной продлили ровно до пенсии, после чего уволили.

Племянник угробил журнал за два года. Чтобы создать новое требуется недюжинный ум, развалить куда проще. Любой дурак справится. У племянника вышло блестяще. Для начала он уволил моих людей - они ведь осмеливались спорить! Взамен набрал каких-то мутных дружков. Те смотрели ему в рот и кланялись. Было за что. С их способностями максимум, что им светило, - метла дворника. А тут офис, тепло, уютно, нужно только не забывать вовремя лизнуть шефа в зад. Через год тираж журнала упал в три раза, издание село на дотации. Цитировать его перестали. Я видел агонию детища, но помешать не мог. Кто станет слушать списанного в тираж? Оставалось пить...

Сколько времени я предавался размышлениям, понять было трудно. Наверняка долго. Я вспомнил многое. При этом ругался и плевал - фигурально, конечно. Странно, но новая ипостась не мешала мне испытывать эмоции. В конце концов, это надоело. Прошлое осталось там, сейчас следовало подумать о другом. Например, где я, и что будет дальше? Ответа на это не было. Окружающее выглядело непонятно. В книгах, которые я читал, посмертие выглядело иначе. Темный тоннель, свет в конце, а там - ангелы и родственники, ушедшие раньше. Далее мнения авторов расходились. Каждый гнул свою версию, но общим было одно: с душой что-то происходило. Но мой комитет по встрече, однако, медлил. "Может, никто и не придет?" - мелькнула мысль. Мне стало жутко. Висеть вот так, в темноте, неизвестно сколько времени? Да я с ума тут сойду, загрызу себя воспоминаниями. "Господи! - взмолился я. - Великий и благой! Сделай хоть что-нибудь!"

Меня словно услышали. Вдали показался светлячок. Он походил на пламя свечи, только в отличие от него был белым и прозрачным. Мельтеша, словно бабочка над цветком, он медленно приближался, пока не встал передо мной.

- Испугался? - спросил мужской голос.

Он прозвучал прямо в сознании - громко и отчетливо, по-человечески. Так, что я мог разобрать каждый оттенок и тембр.

- Испугался! - признался я.

- Все пугаются, - равнодушно сказал голос. - Разве что праведники радуются. Но тех...

По его тону можно было понять, что праведников он давно не встречал.

- Ты - ангел? - спросил я. - Этот, как его, херувим?

- И шестикрылый серафим тоже! - хмыкнул собеседник. - Какой только хренью не пичкают вас на Земле!

"Надо же, грубит", - удивился я.

Оригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com